Неточные совпадения
Отделив от книги длинный листок, она приближает его к лампе и
шевелит губами молча. В
углу, недалеко от нее, сидит Марина, скрестив руки на груди, вскинув голову; яркое лицо ее очень выгодно подчеркнуто пепельно-серым фоном стены.
Говорила она с акцентом, сближая слова тяжело и медленно. Ее лицо побледнело, от этого черные глаза ушли еще глубже, и у нее дрожал подбородок. Голос у нее был бесцветен, как у человека с больными легкими, и от этого слова казались еще тяжелей. Шемякин, сидя в
углу рядом с Таисьей, взглянув на Розу, поморщился,
пошевелил усами и что-то шепнул в ухо Таисье, она сердито нахмурилась, подняла руку, поправляя волосы над ухом.
И,
пошевелив красными ушами, ткнул пальцем куда-то в
угол, а по каменной лестнице, окрашенной в рыжую краску, застланной серой с красной каемкой дорожкой, воздушно спорхнула маленькая горничная в белом переднике. Лестница напомнила Климу гимназию, а горничная — фарфоровую пастушку.
Молодой же бескровный художник с заложенными за уши жидкими волосами глядел в темный
угол гостиной своими безжизненными голубыми глазами и, нервно
шевеля губами, тянул к «в».
Я зачерпнул из ведра чашкой, она, с трудом приподняв голову, отхлебнула немножко и отвела руку мою холодной рукою, сильно вздохнув. Потом взглянула в
угол на иконы, перевела глаза на меня,
пошевелила губами, словно усмехнувшись, и медленно опустила на глаза длинные ресницы. Локти ее плотно прижались к бокам, а руки, слабо
шевеля пальцами, ползли на грудь, подвигаясь к горлу. По лицу ее плыла тень, уходя в глубь лица, натягивая желтую кожу, заострив нос. Удивленно открывался рот, но дыхания не было слышно.
На́ небе ни облачка, на земле ни людских голосов, ни птичьего щебета, только легкий, чуть слышный ветерок лениво
шевелит листьями черемух, рябин и берез, густо разросшихся в
углу Манефиной обители, за часовней, на кладбище и возле него.
В трактире было тепло, вкусно щекотал ноздри сытный запах, дымок махорки колебался тонким синим облаком. В
углу открыто окно, и, покачивая лиловые сережки фуксии,
шевеля остренькие листы растения, с улицы свободно втекал хмельной шум ясного весеннего дня.
Старик поднимается и начинает молиться на восток. Яша, покончив с быком и поставив в
угол лопату, становится рядом с ним и тоже молится. Он только
шевелит губами и крестится, отец же громко шепчет и конец каждой молитвы произносит вслух и отчетливо.
Комнатка небольшая, жара, этта, духота, мухи, да какие-то клейкие; в
углу киотище необыкновенный, с древнейшими образами; ризы на них тусклые да дутые; маслом так и разит, да еще какою-то специей; на кровати два пуховика; подушку
пошевелишь, а из-под нее таракан бежит… я уж со скуки чаю до невероятности напился — просто беда!
В данном случае было не так. Тут не было ни тени плутовства. Ножи были отточены, как бритва, и старый жонглер ловко вонзал их, совсем близко у тела своей живой цели, в самые
углы между пальцами руки, окружал голову и шею узким кольцом, так что человек, стоящий у экрана, не мог
пошевелить головой, не рискуя порезаться.